Вспомнилось почему-то...
Dec. 11th, 2007 11:30 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
morigorВ общем и целом, я - порядочный раздолбай. От раздолбайства меня лечит жена. И у нее получается. Мне так кажется. Но это к слову,а самом деле я хочу рассказать, как приехал в Россию в первый раз после трехлетнего отсутствия в 1995 году.
Поскольку в телевизоре, который у нас тогда был, были только израильские каналы – первый и второй, а свежеприехавшие российские репатрианты в наши края как-то не заглядывали, о новой России я не знал ничего. Я, конечно, помнил, что в качестве платежной единицы там определенно ходят рубли, но вот, сколько стоит билет в автобусе или проезд в метро... В общем, я надеялся на маму, которая должна была меня встретить в аэропорту Шереметьево-2 и ввести в курс дела.
Катализатор грядущего приключения заработал у билетной стойки в Бен-Гурионе – у меня отклеилась фотография на русском паспорте и упала, бедняжка, на пол. Ну ,подумаешь, отклеилась фотография, подумал Штирлиц, ерунда, приклеим ее на место. И, попросив у девушки, выдавшей мне талоны на посадку, липкой ленты, я, этой самой лентой, яркого желтого цвета, прилепил картинку своего лица обратно в паспорт.
Благополучно про это забыв, я приземлился в аэропорту Шереметьево и в приподнятом настроении устремился к пограничному контролю.
- Ваш паспорт, - бесстрастно бросила непривлекательная блондинка-контролерша.
-Да, вот, пожалуйста, мой паспорт, нет проблем. - Протягиваю, она открывает его, потом открывает свой рот, беззвучно. Когда ее брови достигли высшей точки, а молчание стал тягостным, я все вспомнил.
- Ах, да,- говорю,- извините, отклеилась фотография. А я ее… Да вы посмотрите, это же я, разве не похож?
-Извините, - наконец говорит контролерша, - но я вас так просто не могу пропустить. И отдает мой паспорт огромного роста , массивному мужику, похожему в своей зеленой пятнистой куртке на носорога. Видя, что мужик куда-то уносит мой паспорт, пытаюсь его перехватить, чтобы выяснить насколько ситуация серьезна. Вышло это так:
- Э-эй, военный… Извините, пожалуйста…
Мужик не останавливаясь, вполоборота, не повышая голоса:
- ОТДОХНЕШЬ!
Я остановился. Три израильских года, за которые я забыл, как ЗДЕСЬ могут разговаривать, встали передо мной, а потом куда-то ушли. Я понял, что, то, что они были, в данный конкретный момент не имеет значения. Для меня. Я не испугался, но почувствовал , как бы это поаккуратнее сказать, большую личную уязвимость. Однако решил не падать духом. Хожу вдоль стеклянной стены аэропортовского здания. Спрашиваю контролершу, та пожимает плечами. – Подождите, - говорит. Жду. Прошло два часа. Рейсов нет, кабинки контроля пустеют. Думаю про маму, которая ничего не знает и ждет меня. Нервничаю. Начинаю вслух материться. Сначала вполголоса, потом громко. Но все куда-то ушли и меня никто не слышит. Сижу в кресле, периодически вскакиваю и хожу туда-сюда.
Вдруг, рядом со мной оказывается ОН. В штатском. Профессиональная принадлежность определяется сразу.
- Здравствуйте. Вы – Игорь Морозов?
- Да. Я – Игорь Морозов.
- Ага. А вашим паспортом сейчас наши разведчики занимаются.- очень добродушный голос, ласковый прищур.
Захотелось сказать какую-нибудь дерзость, типа, а чем еще они занимаются… Но нет, промолчал.
- А хотите, я вам ваш чемодан принесу, у вас же есть багаж?
- Извините, - говорю. – Меня мама встречает. Нельзя ли ей как-нибудь сказать, что я здесь, но не могу пройти…
- Хорошо, мы подумаем. Так принести чемодан, а то мало ли что может случиться?
- Да, - говорю,- Принесите, пожалуйста.
ОН ушел. Прошло еще три часа. Через контроль проходили пассажиры других рейсов, иногда возникала сутолока, иногда аэропортовский предбанник пустел. Потом ОН вернулся с моим паспортом.
- Да, это действительно ваш паспорт и ваша фотография. Возьмите, пожалуйста. Не позднее завтрашнего дня вы должны явиться в областной ОВИР. Там вам ее приклеят и поставят печать.
- А если…
- Если откажутся – придется вылететь в Тель-Авив и обращаться в российское консульство.
Беру паспорт. Прохожу контроль, сразу за будкой стоит мой чемодан. Беру его и тащусь дальше в аэропорт искать маму.
Поскольку в телевизоре, который у нас тогда был, были только израильские каналы – первый и второй, а свежеприехавшие российские репатрианты в наши края как-то не заглядывали, о новой России я не знал ничего. Я, конечно, помнил, что в качестве платежной единицы там определенно ходят рубли, но вот, сколько стоит билет в автобусе или проезд в метро... В общем, я надеялся на маму, которая должна была меня встретить в аэропорту Шереметьево-2 и ввести в курс дела.
Катализатор грядущего приключения заработал у билетной стойки в Бен-Гурионе – у меня отклеилась фотография на русском паспорте и упала, бедняжка, на пол. Ну ,подумаешь, отклеилась фотография, подумал Штирлиц, ерунда, приклеим ее на место. И, попросив у девушки, выдавшей мне талоны на посадку, липкой ленты, я, этой самой лентой, яркого желтого цвета, прилепил картинку своего лица обратно в паспорт.
Благополучно про это забыв, я приземлился в аэропорту Шереметьево и в приподнятом настроении устремился к пограничному контролю.
- Ваш паспорт, - бесстрастно бросила непривлекательная блондинка-контролерша.
-Да, вот, пожалуйста, мой паспорт, нет проблем. - Протягиваю, она открывает его, потом открывает свой рот, беззвучно. Когда ее брови достигли высшей точки, а молчание стал тягостным, я все вспомнил.
- Ах, да,- говорю,- извините, отклеилась фотография. А я ее… Да вы посмотрите, это же я, разве не похож?
-Извините, - наконец говорит контролерша, - но я вас так просто не могу пропустить. И отдает мой паспорт огромного роста , массивному мужику, похожему в своей зеленой пятнистой куртке на носорога. Видя, что мужик куда-то уносит мой паспорт, пытаюсь его перехватить, чтобы выяснить насколько ситуация серьезна. Вышло это так:
- Э-эй, военный… Извините, пожалуйста…
Мужик не останавливаясь, вполоборота, не повышая голоса:
- ОТДОХНЕШЬ!
Я остановился. Три израильских года, за которые я забыл, как ЗДЕСЬ могут разговаривать, встали передо мной, а потом куда-то ушли. Я понял, что, то, что они были, в данный конкретный момент не имеет значения. Для меня. Я не испугался, но почувствовал , как бы это поаккуратнее сказать, большую личную уязвимость. Однако решил не падать духом. Хожу вдоль стеклянной стены аэропортовского здания. Спрашиваю контролершу, та пожимает плечами. – Подождите, - говорит. Жду. Прошло два часа. Рейсов нет, кабинки контроля пустеют. Думаю про маму, которая ничего не знает и ждет меня. Нервничаю. Начинаю вслух материться. Сначала вполголоса, потом громко. Но все куда-то ушли и меня никто не слышит. Сижу в кресле, периодически вскакиваю и хожу туда-сюда.
Вдруг, рядом со мной оказывается ОН. В штатском. Профессиональная принадлежность определяется сразу.
- Здравствуйте. Вы – Игорь Морозов?
- Да. Я – Игорь Морозов.
- Ага. А вашим паспортом сейчас наши разведчики занимаются.- очень добродушный голос, ласковый прищур.
Захотелось сказать какую-нибудь дерзость, типа, а чем еще они занимаются… Но нет, промолчал.
- А хотите, я вам ваш чемодан принесу, у вас же есть багаж?
- Извините, - говорю. – Меня мама встречает. Нельзя ли ей как-нибудь сказать, что я здесь, но не могу пройти…
- Хорошо, мы подумаем. Так принести чемодан, а то мало ли что может случиться?
- Да, - говорю,- Принесите, пожалуйста.
ОН ушел. Прошло еще три часа. Через контроль проходили пассажиры других рейсов, иногда возникала сутолока, иногда аэропортовский предбанник пустел. Потом ОН вернулся с моим паспортом.
- Да, это действительно ваш паспорт и ваша фотография. Возьмите, пожалуйста. Не позднее завтрашнего дня вы должны явиться в областной ОВИР. Там вам ее приклеят и поставят печать.
- А если…
- Если откажутся – придется вылететь в Тель-Авив и обращаться в российское консульство.
Беру паспорт. Прохожу контроль, сразу за будкой стоит мой чемодан. Беру его и тащусь дальше в аэропорт искать маму.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2007-12-12 11:14 am (UTC)2)Я ведь уехал осенью 92, когда Россия только начала меняться. Плюс практически 2-х летняя изоляция в кибуце, в начале нашей жизни здесь. В пределах досягаемости была лишь одна семья из России, средней степени симпатичности. Особых установок типа "отрясем его прах с наших ног" не было, но, в то время как-то само собой получилось, что Россия ушла из пределов видимости.