Памяти Баруха Гольдштейна.
Mar. 19th, 2008 06:36 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
morigorО докторе Барухе Гольдштейне написано немало. С одной стороны присутствует апология его личности и поступка, который он совершил, а с другой стороны – неприятие и осуждение, часто превращающееся в надругательство над памятью об этом человеке.
Краткая биография:
Барух Копл Гольдштейн родился 9 декабря 1959 года в Бруклине, в религиозной семье. Он с отличием окончил еврейскую религиозную школу во Флатбухе, одном из районов Нью-Йорка. Эта школа принадлежала к современному ортодоксальному направлению, и иврит в ней являлся языком преподавания всех предметов, связанных с иудаизмом. После школы Барух Гольдштейн поступает на медицинский факультет Иешива-Юниверсити. Его успехи в учебе были отмечены принятием в члены АОА (Alpha Omega Alpha Honor Medical Society, своего рода высшую лигу американских врачей, ученых и студентов медицинской направленности). Еще в Америке Гольдштейн знакомится с идеями р. Меира Кахане и становится его сторонником. После окончания университета в 1982 году, Барух Гольдштейн решает переехать в Израиль. По приезде в страну он проходит трехлетнюю службу в ЦАХАЛе, хотя по закону, согласно его возрасту и семейному положению (Барух Гольдштейн женится сразу после приезда), он мог служить в армии половинный срок - 18 месяцев. В качестве армейского врача Барух Гольдштейн участвовал в Ливанской кампании 1982 года и был отмечен благодарностью ЦАХАЛа. В 1985 году в звании капитана он демобилизуется из армии и вместе с семьей поселяется в Кирьят-Арбе. Жена Баруха Гольдштейна – Мирьям, родившая ему четырех детей, происходит из сефардской семьи, жившей в Хевроне еще в ХIХ веке. Работу в качестве врача, а затем главного врача больничной кассы Леумит в Кирьят-Арбе, Барух Гольдштейн сочетает с работой районного врача скорой помощи и семейного врача в поселках Хевронского нагорья. В 1988 году он получает знак отличия от больничной кассы Леумит и в том же году баллотируется в кнессет от движения “Ках”, а также избирается в муниципальный совет Кирьят-Арбы. Начало мирного процесса в 1992 году знаменуется эскалацией арабского террора. В 1993 году за участие в помощи жертвам ряда терактов Барух Гольдштейн получает почетную грамоту от ЦАХАЛа, а в январе 1994 года местное армейское командование рекомендует присвоить ему звание майора. 25 февраля 1994 года Барух Гольдштейн решает предотвратить террористическую атаку на Кирьят-Арбу и гибнет в пещере Махпела в Хевроне.
Шломо Громан выложил на своем сайте переведенную на русский язык брошюру рава Саймонса, наверное, наиболее полно суммирующую факты, свидетельствующие о том, что поступок Баруха Гольдштейна не может быть представлен как акция маньяка-убийцы, но является примером самопожертвования, спасшим многие жизни.
Краткая биография:
Барух Копл Гольдштейн родился 9 декабря 1959 года в Бруклине, в религиозной семье. Он с отличием окончил еврейскую религиозную школу во Флатбухе, одном из районов Нью-Йорка. Эта школа принадлежала к современному ортодоксальному направлению, и иврит в ней являлся языком преподавания всех предметов, связанных с иудаизмом. После школы Барух Гольдштейн поступает на медицинский факультет Иешива-Юниверсити. Его успехи в учебе были отмечены принятием в члены АОА (Alpha Omega Alpha Honor Medical Society, своего рода высшую лигу американских врачей, ученых и студентов медицинской направленности). Еще в Америке Гольдштейн знакомится с идеями р. Меира Кахане и становится его сторонником. После окончания университета в 1982 году, Барух Гольдштейн решает переехать в Израиль. По приезде в страну он проходит трехлетнюю службу в ЦАХАЛе, хотя по закону, согласно его возрасту и семейному положению (Барух Гольдштейн женится сразу после приезда), он мог служить в армии половинный срок - 18 месяцев. В качестве армейского врача Барух Гольдштейн участвовал в Ливанской кампании 1982 года и был отмечен благодарностью ЦАХАЛа. В 1985 году в звании капитана он демобилизуется из армии и вместе с семьей поселяется в Кирьят-Арбе. Жена Баруха Гольдштейна – Мирьям, родившая ему четырех детей, происходит из сефардской семьи, жившей в Хевроне еще в ХIХ веке. Работу в качестве врача, а затем главного врача больничной кассы Леумит в Кирьят-Арбе, Барух Гольдштейн сочетает с работой районного врача скорой помощи и семейного врача в поселках Хевронского нагорья. В 1988 году он получает знак отличия от больничной кассы Леумит и в том же году баллотируется в кнессет от движения “Ках”, а также избирается в муниципальный совет Кирьят-Арбы. Начало мирного процесса в 1992 году знаменуется эскалацией арабского террора. В 1993 году за участие в помощи жертвам ряда терактов Барух Гольдштейн получает почетную грамоту от ЦАХАЛа, а в январе 1994 года местное армейское командование рекомендует присвоить ему звание майора. 25 февраля 1994 года Барух Гольдштейн решает предотвратить террористическую атаку на Кирьят-Арбу и гибнет в пещере Махпела в Хевроне.
Шломо Громан выложил на своем сайте переведенную на русский язык брошюру рава Саймонса, наверное, наиболее полно суммирующую факты, свидетельствующие о том, что поступок Баруха Гольдштейна не может быть представлен как акция маньяка-убийцы, но является примером самопожертвования, спасшим многие жизни.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Re: мифология
Date: 2008-04-02 05:30 am (UTC)Зрелище, представшее нашему взору, оказалось необычным даже для видавшего виды Цви. Со стороны базара уже двигалась огромная толпа арабов. Толпа бурлила, гудела и швыряла камни, куски железа, палки. Кто-то постреливал из рогаток. Стекла в ресторане уже были выбиты, надо было срочно что-то предпринимать.
Рядом с рестораном стояла солдатская будка, в ней в тот момент находились двое резервистов. Цви крикнул им, чтобы они открыли огонь в воздух. Иначе, если арабы приблизятся, то не только уничтожат ресторан, но и всех нас перебьют. А в ресторане – посетители.
Вдруг откуда-то появился израильский офицер – ответственный за порядок в Меарат га-Махпела. Офицер был религиозным, при автомате, но открыть огонь тоже побоялся...И тут прозвучали первые выстрелы. Мы начали стрелять в сторону толпы, поверх голов. Цви стрелял очередями из автомата, а я – из пистолета. Стрелял из своего пистолета и Элинсон. Толпа находилась от нас примерно в полусотне метров. Стрельба ее остановила, но камни продолжали лететь. Элиэзер Бройер подбирал их и со всей силой швырял обратно.
И тут Цви предпринял нечто невероятное. Бросился к своей машине, завел ее и направил прямо на толпу. Я был поражен его смелостью. В него полетел град камней, все стекла в машине были тут же выбиты. Если бы машина застряла, его могли бы убить, и я предложил Элиэзеру бежать следом для подмоги. Мы побежали вперед, кидая камни. Из всех окон и дверей высовывались арабы. Я кричал им, чтобы они ушли в дома и заперли двери.
Откровенно говоря, я боялся, что и они присоединятся к бушующей толпе, тогда на нас посыпались бы камни отовсюду.
Полиции, естественно, не было. Два солдата в будке возле ресторана были насмерть перепуганы: боялись толпы и боялись открыть огонь, чтобы не нарушить приказа. Тряслись со страху – и ждали. Чего ждали? Смерти своей, что ли? Я считаю вполне правильным, что в тот момент мы «взяли закон в свои руки».
Цви со своей машиной не удалось обратить толпу в бегство. Машина наткнулась на груду камней, он с трудом взял назад, далее не заметив, что между колесами застряла железная бочка. Когда он подогнал машину к ресторану, мы увидели, что не уцелело ни одного стекла, ни одной фары, весь кузов был побит и измят...Тот офицер, который однажды содрал в Меарат га-Махпела израильский флаг, а сейчас отказался стрелять по толпе погромщиков, то и дело восклицал с возмущением: «Опять этот профессор Тавгер создает проблемы! Опять беспорядки…»
Я слушал и только диву давался: это я-то создаю проблемы? Напротив нас гудит и воет огромная толпа, швыряет камни, готова убить и растоптать все еврейское, и он этого не видит! У самого поджилки трясутся со страху, а все равно твердит свое!
Наконец прибыло подкрепление: машина пограничной службы, офицер и пятнадцать солдат. Первое, что они сделали – накинулись на нас с упреками: почему мы открыли огонь. Не разобрались, не оценили обстановку, не спросили, есть ли у нас раненые, убитые, не нужна ли кому-нибудь медицинская помощь… Наорав на нас, они двинулись на машине в сторону «демонстрации». И тут же, получив хороший урок, мигом поняли, почему мы стреляли. Наткнувшись на каменную баррикаду, остановились, и со всех сторон их стали забрасывать камнями. Вот тогда-то они и сами открыли огонь. Прямо по толпе – беглый, беспорядочный, куда попало. Не знаю, были ли у арабов раненые и убитые. Может, успели их утащить. Короче, арабы побежали, и толпа рассеялась. То что делал Тавгер в конце 70-ых - восстановление еврейского квартала Хеврона, было бы абсолютно невозможным в эпоху мирного процесса, и действия армии (из-за постоянной оглядки на политиков)также бы носили бы гораздо более сдержанный характер по отношению к арабам. ИМХО.